landeshe (landeshe) wrote,
landeshe
landeshe

Categories:

Кого защищает парламентский комитет по свободе слова и СМИ на Украине?


Почему парламентский комитет по свободе слова не помог журналисту Шарию?
Сегодня, 13:22
Депутаты от власти и оппозиции – регионалка Елена Бондаренко и бютовец Андрей Шевченко – поясняют, почему же они не вмешались своевременно в дело журналиста Шария. Интервьюировал Александр Чаленко.
Revizor.ua попытался выяснить у депутатов, входящих в парламентский комитет по свободе слова и СМИ как от власти, так и от оппозиции, а почему же на протяжении 9 месяцев, пока милиция и суды прессовали журналиста Анатолия Шария, они, стоящие на страже журналистских свобод, не вмешались в ситуацию и не помогли журналисту, которому в итоге пришлось просить политического убежища в Литве.

Депутат-регионал Елена Бондаренко обвиняет в этом бывшего председателя комитета депутата-бютовца Андрея Шевченко, а последний оправдывается тем, что и другие члены комитета, в том числе и Бондаренко, не проявили ни малейшего интереса к судьбе Шария.

Вот так у нас всегда: каждый сваливает вину на другого.

***

Елена Бондаренко: Шевченко жалобу от Шария спрятал «под сукно»



Александр Чаленко: – Лена, а ты в курсе, что журналист Анатолий Шарий попросил политическое убежище? Чувствуешь ли ты какую-то ответственность за это событие как член парламентского комитета по свободе слова?

Елена Бондаренко: – Конечно. Вовремя не сняли Андрея Шевченко. Потом – слишком поздно состоялась обструкция Шевченко. Но после того, как он был снят с поста главы комитета, подняли всю документацию и нашли там жалобы от Шария, которые он спрятал «под сукно». Это не первый случай. Ещё был один случай жалобы по «плюсам». То есть он сортировал все жалобы по принципу: вот этим журналистам я помогаю, а вот этим – не помогаю. Для него свобода слова – это фикция.

Александр Чаленко: – А это, по-твоему, он сделал специально, как член оппозиционной фракции...

Елена Бондаренко: – Ну, конечно. Потому что Шарий работает на «Обозревателе», который позволяет себе критические замечания в адрес БЮТ и того же Шевченко. Получается, что по принципу личной мести он решил Шария просто не защищать. Вот и всё. Шарий же пожаловался в комитет с конкретной просьбой: защитить его права...

Александр Чаленко: – И что вы сделали, когда обнаружили эту бумагу?

Елена Бондаренко: – Ну, что... мы сразу поставили в повестку дня этот вопрос на следующее заседание, позвонили на «Обозреватель», а там ответили, что Шарий уже в бегах.

Александр Чаленко: – Ну, ладно Шевченко, но ведь эта история длится уже месяцев 9. У тебя не было личного желания в течение этого времени вмешаться в дело Шария?

Елена Бондаренко: – У меня были конкретные запросы на МВД. У меня есть ответ, надо будет его поискать.

Александр Чаленко: – А не было желания встретиться с Шарием?

Елена Бондаренко: – Я встречалась и с Шарием, и с исполнительным директором «Обозревателя» Анной Ковалёвой, я встречалась и с Могилёвым.

Александр Чаленко: – И что Могилёв?

Елена Бондаренко: – Могилёв ответил, что то, что говорит Шарий является неправдой. Что они чуть ли его не подозревают в самостреле своей машины.

Александр Чаленко: – Как ты, представитель власти, будешь разруливать эту ситуацию, ведь человек попросил политическое убежище в Литве?

Елена Бондаренко: – В любом случае на следующий комитет опять нужно выносить этот вопрос, приглашать людей из МВД, чтобы они пояснили. Пусть они пояснят свою позицию, а то всё тишком. Надо у них спросить, что случилось? Почему они его обвиняют? По каким уголовным делам он проходит?

***

Андрей Шевченко: парламентский комитет не рассматривал дело Шария, так как им не заинтересовался ни один из его членов

Александр Чаленко: – Андрей, вот ты, как член парламентского комитета по свободе слова, как бы мог прокомментировать то, что Шарий попросил сейчас политическое убежище в Литве?

Андрей Шевченко: – Грустно, что Украина теряет своих граждан. Я хочу меньше всего вникать в причины этой конкретной истории. Я знаю, что о Шарие как о журналисте ходят различные мнения: одни считают, что это хороший журналист, другие – что нет. Но в любом случае – отъезд человека не только личная драма, но и проблема для страны.

Александр Чаленко: – Я только что взял комментарий у твоей коллеги по комитету Елены Бондаренко. Она обвиняет тебя в том, что ты, будучи председателем парламентского комитета по свободе слова, положил «под сукно» письмо Шария и не дал ход делу. И вот только после того, как ты перестал быть председателем, письмо было найдено, а вопрос о Шарие был поставлен на рассмотрение комитета. Соответствует ли эта информация действительности, и если да, то почему ты не дал ход этому письму?

Андрей Шевченко: – Это полная чепуха. У нас последние 6 лет в комитете есть абсолютно простая практика: каждое письмо, которое заходит в комитет, доступно для любого члена комитета. И если Елена в своё время это письмо не прочитала, то это говорит только об одном: она не проявляла к нему никакого интереса. А история с Шарием она...

Александр Чаленко: – Андрей, ну, давай так – ты ж это письмо получил? Почему тогда не созвал заседание, ведь журналиста всё-таки преследуют?

Андрей Шевченко: – Я его письмо не просто получил, но и прислал его всем членам комитета. Поэтому если кто-то решил задним числом выставить себя защитником Шария, то, наверное, надо пенять на самого себя или на свою невнимательность.

Александр Чаленко: – А почему ты сам как председатель комитета не инициировал это заседание по Шарию? Ведь после тебя его же инициировали. Почему с милицией не поговорил?

Андрей Шевченко: – У нас история очень простая. У нас членов комитета много, и если хотя бы по какому-то обращению человек хочет и проявляет настойчивость, чтобы это появилось в повестке дня, то оно появлялось. Во всяком случае, так было, когда я был председателем комитета...

Александр Чаленко: – Ну, подожди, журналист находится под судом. У нас что, каждый день судят журналистов? Менты его постоянно прессуют...

Андрей Шевченко: – Саш, я поступил, как и другие... Если бы хоть один человек, в том числе и Лена Бондаренко, захотели бы рассмотреть это дело на комитете, оно было бы рассмотрено.

Александр Чаленко: – Я понимаю, но спрашиваю о другом: почему именно ты не инициировал рассмотрение этого вопроса?

Андрей Шевченко: – Я лично? Мне казалось, что информации об этом деле было больше, чем достаточно. У меня есть свои критерии, и я, по правде говоря, всегда настаивал на включении, на вынесении на публичное рассмотрение вопросов, когда есть нехватка информации, когда чувствовал, что это сможет помочь. В этой истории я абсолютно не видел, как можно помочь. Но ещё раз скажу, что такого желания не проявилось и ни у одного из членов комитета. Сейчас, конечно, можно искать причины того, почему Шарий оказался за границей, но тогда скорее этот вопрос надо ставить нашей милиции, нашей прокуратуре, нашим судам. И ответ будет один: наш украинский гражданин не верит украинской правоохранительной системе.

Александр Чаленко: – Андрей, я помню твоё активное участие в деле журналистов телеканала СТБ, когда у них был конфликт с депутатом Калашниковым. Ты и принимал участие в сборе подписей журналистов. Тогда тебе это было выгодно, потому что ты бютовец, а Калашников был регионалом.

Андрей Шевченко: – Ну, Саш, смотри... Я не собирал подписи – была парламентская следственная комиссия, и за её отчёт проголосовало 410 человек. Давай, Саш, с тобой на чёрное не говорить белое. Второе, это касалось депутата, публичной особы, человека политически заангажированного. И это был громкий, именно парламентский скандал. Поэтому и было ВСК и 410 голосов и от Партии регионов в том числе.

Александр Чаленко: – Подожди, Андрей. Шарий заявил о том, что в его машину стреляли. У нас что, каждый день стреляют по машинам журналистов? Ты ж должен был их как отец родной защищать, а ты и пальцем не пошевелил. Почему? А потому что Шарий работал в «Обозревателе», который критиковал БЮТ.

Андрей Шевченко: – Ну, подожди. Что значит и пальцем не пошевелил?

Александр Чаленко: – Ну, хорошо Лена Бондаренко ничего не сделала, а ты почему ничего не сделал?

Андрей Шевченко: – Саша, мы получили материалы, они были розданы всем членам комитета. Я ничего с этими документами не сделал – не сел и не съел их. Но я на тот момент не видел, каким образом вынесение на комитет может повлиять на распространение этой информации. Вот и всё – это моя позиция и не только моя, но всех членов комитета. Если кто-то хочет выступать героем задним числом, то этим людям можно поставить вопрос: где они были тогда? И это, напомню, у нас происходило в той ситуации, когда парламентский комитет по свободе слова фактически не собирался. Он бойкотировался Партией регионов. И мы с колоссальными усилиями... Когда убили Виталика Развадовского, мы даже на этот комитет не смогли собрать кворум, так как ни один депутат от партии коммунистов и от регионалов не пришёл. Поэтому каждый раз, когда был комитет, мне нужно было чётко для себя понимать, какие вопросы выносить, а какие нет, потому что явка была плохой. Комитет тогда не рассмотрел дело Шария, потому что ни один член комитета этим делом не заинтересовался
http://revizor.ua/news/polemika#20120320_parliament_fail


Tags: Бондаренко-ПР, Шевченко-БЮТ, корреспондент в бегах, парламентский комитет, свобода слова
Subscribe

  • Унылая пора

    Вчера была в Одессе.У нас дожди.Очень редко езжу автобусом,а тут надо.2 сумки на плечах(с гостинцами для детей и внучки),в руке зонт-в 6 утра…

  • Грустно.

    Как это делается в Одессе 0322 Актуально / Политика и Геополитика / Константин ОдесситВчера, 11:27+1 2 сентября – день…

  • В гостях

    У внучки первоклассницы. Гуляли вечером. Она фотографировала для моего блога то,что ей нравится.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments